Как (не) разлюбить музыку в 2020 году

Автор: Владимир Завьялов. Продолжаем высказываться о проблемах тех, кто пишет о музыке. Слово музыкальному редактору Владимиру Завьялову из «Афиши Daily» — о внутренней борьбе критика со слушателем и внешних обстоятельствах, мешающих воспринимать музыку.

Читая мощную колонку Артема Макарского о проблемах музыкального критика в России, вспомнил один прошлогодний летний эпизод. Утро после шумного вечера, я пишу еженедельный дайджест свежей музыки, отслушиваю новинки и составляю плейлист. За этим занятием наблюдает приятель и говорит что‑то в духе: «У тебя не работа, а мечта — смотрю на тебя и понимаю, что как будто не тем занимаюсь».

Я не нашел причин это оспорить — к прошлому лету я окончательно избавился от не приносящих никакого удовольствия, кроме денег, сайд-проектов. И сосредоточился только на том, что хотел и всегда желал делать — писать о музыке. Но избавило ли это меня от стресса?

Артем Макарский уделил много внимания в своей колонке мысли о том, что труд музыкального критика несоразмерен затратам на него. Это важная, но далеко не единственная проблема автора, который на более-менее регулярной основе пишет о музыке за деньги.

Принято считать, что критик по мере обрастания экспертизой избавляется от оптики обычного слушателя. Когда‑то социолог Теодор Адорно сформулировал четыре типа слушателя музыки: если их радикально упростить и как‑то адаптировать под текущий контекст, то это музыканты-эксперты, музыканты-неэксперты, образованные слушатели и сугубо эмоциональные слушатели.

Людей, пишущих о музыке, чаще всего относят к третьей категории: когда музыка — сначала институты, а уже потом эмоции. Так получилось, что я в 2020 году со скоростью ватрушечника в аквапарке уверенно летел вниз из третьей в четвертую категорию: самый успешный в смысле карьеры год оказался страшно непростым (не буду влезать в подробности) в смысле жизни. Я потерял нескольких близких людей, не реализовал ряд планов на год из‑за пандемии, падал с велосипеда, очень много психовал и расстраивался.

Как следствие, меньшее, что мне хотелось делать в 2020 году, — слушать новую музыку. Мне приходилось буквально уничтожать в себе бездумно-эмоционального слушателя, чтобы дать нормально поработать эксперту в себе. Получалось не всегда: говоря о любимых альбомах 2020 года, я набросаю список сильно меньше обычного — огромное число хорошей музыки просто не попало в меня. При других обстоятельствах такого бы точно не произошло. Слушать и анализировать какого‑нибудь Playboi Carti в конце года я уже совсем не мог.

Были и другие обстоятельства. Когда мир только охватила домашняя изоляция, цифры музыкальных стримингов упали. На собственном примере домоседства я быстро понял почему: в четырех стенах как‑то всегда больше хотелось смотреть «Нетфликс» и футбик. Музыка у меня лучше всего усваивалась и запоминалась именно в дороге.

Хочешь полюбить альбом? Прогони его на велике! Обкатай в зарубежной поездке! Вспоминаю 2019-й — я наматывал километры по полям Парголова и лесам Левашова, горам Красной Поляны и побережьям острова Русский и другим красивым местам. Там я ставил на повторе «Igor» Тайлера, «Late Night Feelings» Ронсона, «Комету» Cream Soda и много чего еще. В 2020 году мне таких эмоций страшно недоставало — летом я серьезно повредил руку и не мог ездить почти до конца велосезона, а больших путешествий толком и не было.

Ощущение того, что в 2020-м «как‑то не до музыки», кажется, было глобальным. 2020-й толком не подарил ни одного большого мирового поп-имени — лейблы будто бы побоялись вкладываться в новичков: все равно нет концертов! А еще вспоминаются слезы Дуа Липы в инсталайве: она хотела выпустить альбом для вечеринок, а в итоге все остались сидеть дома: никаких больше вечеринок! К счастью, «Future Nostalgia» и правда скрасил 2020-й, но все равно думаешь: «Вот бы его горланить в караоке-баре после одиннадцати! А лучше на фестивале».

2020-й именно что отвлекал от музыки. Ощутил это и сам: однажды я ехал к родителям и к концу пути обнаружил, что ни разу за два часа дороги даже не надел наушники. Внутри охватило что‑то вроде стыда: ну какой же ты к чертовой матери музыкальный критик?

2020-й — год тревоги.

Чем больше я превращался в бездумного слушателя, который обслуживает свои эмоции, тем больше переживал и думал: «А вдруг это просто старение?» В январе я готовился отмечать тридцатилетие. То, что многие коллеги после тридцати уходили и уходят в смежные сферы, в этой связи не могло не пугать — а вдруг ресурс где‑то в этом возрасте и правда заканчивается? Вдруг однажды все станет незнакомым и непонятным? В прошлом году мне понравилось примерно ноль русских рэп-альбомов — может, я просто стал слишком стар для творчества Blago White, Mayot и Soda Luv?

2020-й — год злости

Бесило все: Валя Карнавал со своей «Психушкой», Даня Милохин как феномен, приход TuneCore и Spotify, отмены концертов и фестивалей, чарты как мера всех вещей. Пару недель назад я написал текст «Почему тикток-поп так популярен и почему он должен умереть» — это во многом следствие злости. Я перестал читать профессиональные чаты, но знаю, что многих этот текст привел в недоумение и даже бешенство. Колонку назвали бумерским брюзжанием: пожалуй, так и есть. Но эту эмоцию никуда не денешь, слишком она была сильна.

2020-й — год разочарования.

Все перечисленное выше плюс бесконечные ссоры о состоянии музыкальной журналистики начисто демотивировали в этих дискуссиях участвовать — отвечать, реагировать, доказывать, объяснять. Артем Макарский подметил: подобные диалоги в первую очередь не несут за собой ничего, кроме готовности поспорить. И я с ним согласен.

Местная музыкальная журналистика 20-х — это русское поле ресентимента. Это минное поле, где каждая твоя оплошность — это повод для злорадных тычков носом в текст. Это поле токса и хейта, которые стали настолько будничной практикой, что я считаю лучшим решением в данной связи реагировать на все это более-менее никак.

Стараюсь в этой связи понять коллег: все-таки сложно обрести дзен, когда вокруг беспокойно — оттого мы обвиняем, уличаем и критикуем чуть чаще, чем обычно.

Но вместе с тем 2020-й — это год возможностей. Возможностей остановиться, оглянуться и выйти за пределы бесконечного инфопотока, писать о том, о чем хочется. Откапывать забытые группы, вспоминать отмененные жанры, делать большие проекты, общаться с интересными людьми и не бояться громких, подчас оголтелых заголовков. Так, мы составили гид по альбомам «Любэ», устроили день пост-брит-попа, сделали большой спецпроект о советской эстраде, написали справочник для винилового неофита и много других вещей, сделавших этот год чуть счастливее.

Хочется этот текст закрепить в финале какой‑то позитивной эмоцией. Конечно, рано или поздно к нам вернутся концерты и фестивали, зарубежные поездки и все сопутствующие этому эмоции. Конечно, мы все снова рано или поздно вернемся от глобальных переживаний к насущным радостям — и нам всем станет легче. Артем Макарский говорит, что нам нужно выйти из зоны комфорта: но мне кажется, что нам как раз нужно ее обрести — кажется, в гармонии с собой делать большие дела и легче, и интереснее.

А выводов не будет!

Вам понравилась статья?
10